Утверждение «игра лучше обучения» не подкрепляется данными. А «направляемая игра» — понятие с точным определением — по некоторым результатам превосходит прямое обучение.
Термин нужно определить точно, иначе эффект исчезает. По определению Вайсберг, Хирш-Пасек, Голинкофф и коллег (2016), направляемая игра требует одновременно двух элементов: самостоятельности ребёнка и направляющего участия взрослого. Это отличает её от свободной игры (самостоятельность есть, учебной цели нет) и от прямого обучения (цель есть, действием управляет взрослый). Есть две формы реализации: первая — проектирование среды, когда взрослый готовит обстановку, делающую целевое понятие очевидным, а затем дети свободно исследуют внутри неё; вторая — поддержка в моменте, когда взрослый наблюдает начатую ребёнком игру и вставляет открытый вопрос, комментарий или название понятия там, где уже находится внимание ребёнка. Важный нюанс: в направляемой игре взрослый не забирает действие себе.
Мета-аналитические данные. Систематический обзор и мета-анализ Скин и коллег (Child Development, 2022): рассмотрено 39 исследований, 17 вошли в мета-анализ, всего 3893 ребёнка в возрасте 1–8 лет. Направляемая игра против прямого обучения: ранняя математика g = 0,24; знание форм g = 0,63; переключение задач g = 0,40. Направляемая игра против свободной игры: пространственный словарь g = 0,93. «По другим ключевым результатам различий не выявлено». Важна собственная оговорка авторов: между исследованиями отсутствовала однородность в концептуализации и реализации направляемой игры.
Данные о ненаправляемом исследовании указывают в противоположную сторону. В мета-анализе Альфиери и коллег (2011), охватившем 164 исследования, обучение через самостоятельное открытие без поддержки проиграло явному обучению: d = −0,38 (580 сравнений). А открытие с поддержкой превзошло другие формы обучения: d = 0,30 (360 сравнений). «С поддержкой» означает открытие, сопровождаемое обратной связью, разобранными примерами, поддержкой или побуждением к объяснению. То есть данные поддерживают не устранение участия взрослого, а его правильное размещение.
Существуют и данные, которые нельзя использовать для обоснования пользы игры, и о них нужно знать. Обзор Лиллард и коллег (Psychological Bulletin, 2013) проверил роль игры-воображения в развитии по трём позициям. Вывод: по языку, повествованию и регуляции эмоций исследований недостаточно для решения; по исполнительным функциям и социальным навыкам данные склоняются против решающей причинной роли; по решению задач нет убедительных данных даже о корреляционной связи. Следовательно, обоснование игры утверждениями о креативности, теории сознания или решении задач — путь, делающий уязвимым весь аргумент.
И на противоположной стороне нужна осторожность. Программы прямого обучения (Direct Instruction в традиции Энгельмана-Беккера) показывают сильный эффект по навыкам, на которые нацелены: в мета-анализе Стокарда и коллег (2018), охватившем 328 исследований, общий d = 0,54, чтение 0,51, математика 0,55. Но рандомизированное исследование Дуркина, Липси, Фаррана и Уизена (Developmental Psychology, 2022) — добровольная программа pre-K штата Теннесси, 2990 детей, 79 площадок — обнаружило в шестом классе отрицательные и статистически значимые эффекты: язык и литература −0,128, математика −0,178, естествознание −0,132. Честный вывод для руководителя: сильный краткосрочный прирост навыков от дидактического обучения не сохраняется устойчиво и может измениться на противоположный. Наиболее защищаемое утверждение узко, и его следует формулировать узко: направляемая игра не хуже прямого обучения по ранним академическим результатам и лучше по некоторым, а наиболее очевидные достижения — в пространственном и математическом направлении. Поэтому точка старта — игра с блоками, подбор форм и конструирование, когда взрослый называет свойства и спрашивает «откуда ты знаешь?».
